Никколо Макиавелли (из серрии «Столпы неверия»)

Ветвистое древо. Логотип
Помочь сайту

Журнал Наш Манифест Музеи Партнёры Услуги




Никколо Макиавелли (из серии «Столпы неверия»)



Никколо Макиавелли (1496-1527) стоял у истоков современной политической и общественной философии, его идеи привели к одной из самых радикальных революций в истории человеческой мысли. Сам философ прекрасно понимал степень своей радикальности. Как первооткрыватель нового мира, он сравнивал себя Колумбом, как предводитель нового избранного народа, призванный вывести его из подчинения моральным идеям к обетованной земле силы и прагматизма, он сравнивал себя с Моисеем.


Произведенная Макиавелли революция может быть сведена к шести пунктам.

 

Все предыдущие политические мыслители видели добродетель целью политической жизни. Хорошим обществом представлялось то, которое состоит из хороших людей. До Макиавелли не было никаких противоречий между личной и общественной добродетелью. После Макиавелли, политика перестала быть искусством добра, но стала искусством возможностей. И его влияние здесь трудно переоценить. Впоследствии, все крупнейшие общественные и политические мыслители (Гоббс, Локк, Руссо, Миль, Кант, Гегель, Маркс, Ницше, Дьюи) полностью отвергли добродетель как цель, сразу после того как Макиавелли опустил планку и почти все начали приветствовать новое мачтовое знамя.

 

Макиавелли утверждал, что традиционные нравственные императивы были подобны звездам; красивые, но слишком отдаленные, чтобы освещать наш земной путь. Вместо них нам необходимы фонари рукотворные; иными словами, достижимые цели. Мы должны отталкиваться от земли, а не от небес; от того, что люди и общества реально делают, а не от того, что они должны делать.

 

Сущность макиавеллевской революции заключалась в оценке идеального по действительному, вместо оценки действительного с позиции идеального. Идея для него ценна только в случае её практичности; поэтому мы можем назвать Макиавелли отцом прагматизма. Получается, что не только цель оправдывает средства, причем любые средства, которые работают, но и средства оправдывают цель, в том смысле, что стоит стремиться к цели только если существуют практический способ её достижения. Иными словами, новым summum bonnum, или наивысшим благом стал успех. (Макиавелли звучит здесь не просто как первый прагматик, но и как первый американский прагматик).

 

Макиавелли не просто понизил нравственные предписания; он упразднил их. Он был больше противником морали, чем прагматиком. Он видел единственным отношением нравственности к успеху стояние на его пути. Философ учил, что для успешного государя обязательно знать, как быть не хорошим (Государь, глава 15), как нарушать обещания, лгать, жульничать и воровать.


Из-за таких бесстыдных взглядов, некоторые современники Макиавелли считали Государя книгой, напрямую внушенной дьяволом. Но современные исследователи смотрят на неё, отталкиваясь от науки. Защищая философа, они утверждают, что Макиавелли не отвергал нравственность, а просто написал книгу на другую тему. Он написал книгу о том, что есть, а не о том, что должно быть. Они даже восхваляют его за отсутствие лицемерия, подразумевая, что морализм есть не что иное, как лицемерие.

 

В этом заключается современное недопонимание лицемерия, которое воспринимается как не осуществление человеком того, что он проповедует. В таком понимании все люди лицемеры, пока они не прекратят поучать. Мэтью Арнольд[1] определял лицемерие, как дань, которую порок платит добродетели. Макиавелли был первым, кто перестал платить даже эту дань. Он превзошел лицемерие не тем, что поднял практику на уровень поучения, а тем, что опустил поучение до уровня практики; тем, что согласовал идеал с действительностью, а не наоборот.

На самом деле, он проповедует Папаша, не поучай (Poppa, don't preach) [2] как и недавняя рок песня. Можете ли вы представить Моисея, говорящего Богу на горе Синай Папаша, не поучай? Или деву Марию, говорящую то же самое ангелу? Или Христа в Гефсиманском саду, говорящего это вместо Отец, да будет не моя, но Твоя воля.? Если Вы можете, то Вы представляете ад, потому что наша надежда на рай обусловлена тем, что эти люди сказали Богу: Папаша, поучай. Мы неправильно определили лицемерие. Лицемерие это не когда ты не осуществляешь то, что проповедуешь, но когда ты не веришь в это. Лицемерие это пропаганда.

 

По этому определению Макиавелли был почти что изобретателем лицемерия, потому что он был практически изобрел пропаганду. Он был первым философом, который через пропаганду надеялся обратить весь мир.

 

Макиавелли считал, что суть его жизни духовная борьба против Церкви и её пропаганды. Он верил, что любая религия результат пропаганды, чье влияние длится между 1,666 и 3,000 годами. Он также верил, что Христианство прекратит свое существование раньше конца мира, около 1666 года, уничтоженное или варварским захватом с Востока (откуда, где сейчас Россия), или смягчением и ослаблением Христианского Запада изнутри или из-за того и другого вместе. Его союзниками были все безразличные к вере христиане, любящие своё земное отечество больше, чем небесное, Цезаря больше, чем Христа, общественный успех больше, чем добродетель. Именно на них он нацеливал свою пропаганду. Полностью раскрыв цели, Макиавелли погубил бы свое дело, сознайся он в атеизме, погубил бы безвозвратно. Поэтому он избегал явной ереси. Но его целью было разрушение Католической подделки, а средством агрессивная секуляристская пропаганда (За это его можно, с некоторой брюзгливостью, считать отцом современных средств массовой информации).

 

Он заметил, что для того, чтобы контролировать человеческое поведение, и через это управлять историей, требуется два инструмента: перо и меч, пропаганда и оружие. Тем самым и умы и тела могут быть завоеваны, а целью его была власть. Макиавелли считал, что все в человеческой жизни и истории определяется лишь двумя силами: силой (virtu) и случайностью (fortuna). Таким образом, простейший способ достижения успеха увеличение силы и уменьшение случайности. Он заканчивает Государя шокирующей картиной: ибо счастье женщина; чтобы подчинить его себе, необходимо обращаться с ним грубо; оно охотнее покоряется людям способным на насилие, нежели людям холодного расчета (глава 25[3]). Иными словами, секрет успеха в своего рода изнасиловании.

 

Для цели подчинения, оружие нужно также как и пропаганда, и Макиавелли здесь хищник. Он верил, что Главнейшими основами устройства государств всякого рода служат хорошие законы и хорошо организованные войска, так как без хорошо организованного войска в государствах не могут поддерживаться и хорошие законы, и где хорошо организовано войско, там существуют обыкновенно и хорошие законы (глава 12). Говоря словами Мао Цзэдуна, справедливость определяется дулом пистолета. Макиавелли верил в то, что вооруженные проповедники почти всегда торжествуют, а безоружные обыкновенно погибают (глава 6). В таком случае, Моисей должен был использовать оружие, о котором Библия не сообщила; Иисус, величайший безоружный проповедник, погиб; Он был распят на кресте, и не воскрес. Но Его послание завоевало мир через пропаганду, через оружие интеллектуальное. Это была война, в которой Макиавелли намеревался участвовать.

 

Общественный релятивизм также имеет свои корни в философии Макиавелли. Он не признавал никаких законов выше тех, что были приняты в разных обществах, и так как эти законы и общества началом своим имеют силу, а не мораль, как следствие моральное базируется на аморальном. Логика была следующей: Нравственность может исходить только от общества, так как нету ни Бога, ни Богом данного универсального естественного закона. Но каждое общество возникло путем революции или насилия. Так, Римское общество, источник римского права, возникло путем убийства Ромулом своего брата Рема. История человечества начинается с того, что Каин убивает Авеля. Отсюда следует, что основание закона беззаконие. А основание нравственности безнравственность.

 

Утверждение это имеют ту же силу, что и его предпосылка, которая как и весь общественный релятивизм, включая тот, что сегодня властвует умами писателей и читателей почти всех социологических книжек, на самом деле является лишь скрытым атеизмом.

 

Макиавелли критиковал христианские и классические идеалы благотворительности схожим образом. Он спрашивал: каким образом вы получили те блага, что хотите отдать? Путем эгоистической конкуренции. Все блага получены за счет других. Если мой кусок пирога увеличиться на определенную часть, то кусок других станет на ту же часть уменьшится. Таким образом, бескорыстие зависит от корысти.

 

Утверждение это базируется на материализме, потому что духовные блага не уменьшаются, от того, что ими делятся или их раздают, и, с другой стороны, приобретая их, я никого ничем не обделяю. Чем больше денег я получу, тем меньше их будет у Вас, и, чем больше я раздам, тем меньше будет их у меня. Но любовь, истина, дружба и мудрость увеличиваются, а не уменьшаются, когда их с кем-то разделяешь. Материалист этого просто не видит, и не заботится об этом.

 

Макиавелли верил, что все мы по природе своей эгоистичны. Для него не существовало таких вещей, как врожденная совесть или нравственное чувство. Следовательно, единственным способом, способным заставить человека вести себя нравственно, была сила, фактически, тоталитарная сила, необходимая для принуждения человека действовать против своего естества. Современный тоталитаризм, таким образом, также восходит к Макиавелли.

 

Если человек по природе своей эгоистичен, то только страх, а не любовь, может привести его в движение. Так, Макиавелли писал: замечу, что полезнее держать подданных в страхе[потому что] люди скорее бывают готовы оскорблять тех, кого любят, чем тех, кого боятся; любовь обыкновенно держится на весьма тонкой основе благодарности и люди, вообще злые, пользуются первым предлогом, чтобы в видах личного интереса изменить ей; боязнь же основывается на страхе наказания, никогда не оставляющем человека. (глава 17).

 

Самая поразительная вещь в этой жестокой философии состоит в том, что она властвует современными умами, правда только лишь путем сглаживания или замалчивания своих темнейших сторон. Последователи Макиавелли смягчили его нападки на нравственность и религию, но они не вернулись к идее личностного Бога или объективной и абсолютной нравственности, как основе общества. Макиавеллевское сужение пришло к расширению. Он просто снёс верхний этаж здания человеческой жизни; нету Бога, только человек; нету души, только тело; нету духа, только материя; нету надо, только есть. Однако это раздавленное здание казалось (через пропаганду) Вавилонской Башей, тюремное заключение казалось освобождением от несвободы в оковах традиционной морали, вроде вытаскивания ремня из крепления.

 

Дьявол не сказка; он искуснейший психолог и стратег, и он абсолютно реален. Аргументация Макиавелли одна из самых успешных неправд, распространяемых Сатаной. Всякий раз когда мы бываем искушаемы, он использует эту ложь, для того, чтобы зло казалось добрым и желанным; чтобы его (зла) рабство казалось свободой, а свобода славы детей Божиих[4] казалась рабством. Отец лжи любит говорить не маленькие лжи, а Большую Ложь, для того, чтобы перевернуть истину верх дном. И ему это будет сходить с рук, пока мы не нанесем удар по убежищу Вражеских шпионов.

 

 

 

Примечания переводчика


[1] Мэтью Арнольд(Matthew Arnold, 1822 1888) английский поэт и культуролог.

[2] Песня, написанная Фрэнком Лоссером (Frank Henry Loesser , 1910–1969) и исполненная Бетти Хьютон (Betty Hutton, 1921 2007).

[3] Здесь и далее цитаты из Государя приводятся по переводу Н. С. Курочкина (1830–1884).

[4] Послание к Римлянам, 8 : 21.




Автор — Питер Крэйфт; переводчик — М.А. Гринзайд.
Статья взята с англоязычного сайта Питера Крэйфта: The Pillars of Unbelief — Machiavelli.

Источник: Национальные Католические Ведомости, номер за Январь-Февраль 1988

 
 



Уважайте авторов, не копируйте матриеал без ссылки. Майкл Студиос 2007—2016. Правила публикации наших материалов. Изложить свои мысли