Вильгельм Хаммерсхёй

Hammershøi ist nicht von denen, über die man rasch sprechen muss. Sein Werk ist lang und langsam, und in welchem Augenblick man es auch erfassen mag, es wird immer voll Anlass sein, vom Wichtigsten und Wesentlichen in der Kunst zu sprechen.

Хаммерсхёй не из тех, о ком нужно говорить быстро. Его творчество долгое и медленное, и в какой бы миг его ни постичь, оно всегда даст полный повод говорить о самом важном и существенном в искусстве.

Saavel den danske Digter som den danske Maler mægtede at forlene det „livløse“ med Liv. Det er jo ikke Døre, Ovne, Møbler og Skilderier i almindelig Forstand; men Ting der i Billederne taler deres eget Sprog til Beskueren. De hvide halvaabne Døre (i Nr. 275 f. Ex.) taler til os om deres langsomme, dvælende Bevægelse; og de Mennesker som lever i disse gammeldags Stuer — og som vi kun ser i Ny og Næ, tilmed ofte kun fra Ryggen —, har ligesom efterladt noget af deres sjælelige Indhold, et Pust af deres Livsaande, Spor af deres Skygge eller Ekko af deres Fjed.

И датский поэт [Андерсен], и датский художник умели наделить «неживое» жизнью. Ведь это не двери, печи, мебель и картины в обычном смысле, а вещи, которые на картинах говорят со зрителем на своём языке. Белые полуоткрытые двери (например, в № 275) говорят нам о своём медленном, медлящем движении; а люди, что живут в этих старинных комнатах, — и которых мы видим лишь изредка, к тому же часто только со спины, — словно оставили в них что-то от своей души: дуновение своего дыхания, след своей тени или эхо своих шагов.

Hvad der faar mig til at vælge et bestemt Motiv, er især Linjen, det jeg vil kalde den arkitektoniske Holdning i Billedet. Naturligvis har Lyset ogsaa meget at sige, men Linjerne er dog næsten det, jeg holder mest af. Farven er vel ingenlunde noget underordnet, jeg arbejder meget for at faa det harmonisk; men naar jeg vælger Motivet, synes jeg rigtignok at det først og fremmest er Linjerne jeg ser paa.

Что заставляет меня выбрать тот или иной мотив — это прежде всего линия, то, что я назвал бы архитектонической осанкой картины. Конечно, и свет много значит, но линии — едва ли не то, что я люблю больше всего. Цвет, разумеется, вовсе не второстепенен, я много работаю, чтобы добиться гармонии; но, выбирая мотив, я, пожалуй, смотрю прежде всего на линии.